| НАДО ДЕЛАТЬ АКЦЕНТ НА ФИНАНСОВОМ ОЗДОРОВЛЕНИИ |
|
«Open Economy» () от 29.10.01
Андрей Александрович, руководитель Федеральной службы по финансовому оздоровлению и банкротству Татьяна Трефилова считает, что закон о банкротстве в его нынешнем виде превратился в орудие незаконного обогащения, еще более страшное, чем финансовые пирамиды. Она привела данные, что коммерческие кредиторы получают на каждый вложенный рубль по банкротству 3,84 рубля. При этом кредиторы первой очереди (инвалиды и пенсионеры) получают 15,5 копеек на рубль, второй (работники предприятия) - 15 копеек, четвертой очереди (государство) - 7 копеек. В чем причина такой ситуации с банкротством? И каким образом можно пресечь эту практику? Вопрос действительно больной. Он обсуждается в острой форме уже как минимум год, а может быть даже и больше. Насколько я знаю, сейчас идет очень активная работа над корректировкой законодательства. В чем проблема, на мой взгляд? Проблема в том, что, как это у нас неоднократно происходило, мы пытались перенести на нашу почву механизм, который более или менее полно был заимствован с зарубежных аналогов. В этом нет ничего плохого и страшного, если при этом принимается во внимание окружающая среда и какой-то контекст. Если рассматривать формальную сторону, то этот закон вступил в действие в 1999 году. С момента его вступления в силу сразу резко пошла вверх динамика банкротств, в чем по началу просматривались даже какие-то позитивные явления: ускорение перераспределения собственности от неэффективных собственников к эффективным и так далее. Но потом это стало настораживать, поскольку появилась информация, что банкротят не тех, кто лежит и встать не может, а как раз тех, кто пытается подняться, у кого есть какие-то активы, за кем что-то стоит интересное, для такого рода собственников. При этом, естественно, конечных целей финансового оздоровления и выведения бизнеса, который банкротится, на качественно иной уровень не ставилось. Я не знаю, по какой методике производятся эти расчеты, сколько кто получает рублей на каждый вложенный рубль, но, действительно, если в начале-середине девяностых годов люди весьма активно скупали те же ваучеры для того, что бы получить контроль над предприятием и начать выводить оттуда ликвидные активы, это была очень распространенная схема захвата управления, которая в том числе создавала стимул для развития рынка ценных бумаг, то теперь захват управления с теми же целями осуществляется через процедуру банкротства. Но, в конечном счете, тот, кто захватывает управление, заинтересован не в развитии бизнеса, а в выводе ликвидных активов предприятия и, фактически, в его ликвидации. Почему это происходит? Именно в силу того, что не учитывается контекст. Формально, когда новый закон предлагался, исходная посылка сводилась к тому, что до того банкротств не было, поскольку закон был не совершенен. Теперь мы запускаем новый механизм, который в существенно большей степени учитывает интересы кредиторов, который позволяет кредиторам активно действовать, и это приведет к эффективным результатам. К сожалению, когда в 1999 году, большинство предприятий были должны либо бюджету, либо поставщику, нормальный осмысленный механизм банкротства не работал. И, к сожалению, сейчас он не работает. Почему? Потому что процесс банкротства в нормальной конкурентной экономике это крайняя мера. Само по себе банкротство - процедура достаточно болезненная и дорогая. Основным стимулирующим механизмом или сдерживающим механизмом, стимулирующим рост эффективности, является не само банкротство, а его угроза. Но это в нормальной конкурентной экономике. Когда предприятие опускается до того уровня, когда оно может быть потенциально обанкрочено, тогда его собственники стараются что-то изменить. Но это возможно только тогда, когда потенциальными банкротами является считанное число предприятий от общей массы и только какая-то часть из них действительно проходит через эту процедуру. У нас 40% компаний по формальным признакам могут быть отнесены к банкротам, по ним возможно возбуждение процедуры. В этом варианте никакой облегченный механизм, основанный на облегченном доступе кредиторов к предприятию, работать не будет. Явно этим будут злоупотреблять. Что касается каких-то возможных решений. Я не совсем в курсе, что именно предлагает сейчас Минэкономики в плане законодательства, но на мой взгляд, сейчас надо делать явно больший акцент на досудебные процедуры. По существу надо делать акцент на финансовом оздоровлении, чем по идее и должно заниматься ФСФО, а не на процедуре банкротства. Нужны механизмы, которые позволяли бы не банкротить предприятие, что фактически означает ликвидацию бизнеса, мне известны считанные случаи, когда из процедуры банкротства предприятия выходили реально функционирующими, а заниматься финансовым оздоравлением, которое должно выводить предприятия из предбанкротного состояния. Это должно делаться собственными усилиями собственников, кредиторов, менеджмента, и под это нужно прописывать механизмы процедур.
Яковлев Андрей Александрович (биография): Проректор Высшей школы экономики, директор Института анализа предприятий и рынков ГУ-ВШЭ. Родился в 1966 году. В 1988 г. окончил отделение политической экономии экономического факультета МГУ им. Ломоносова. В 1992 г. защитил диссертацию по теме "Статистическое исследование процессов концентрации и монополизации в промышленности СССР" на экономическом факультете МГУ, кандидат экономических наук . C 1990 по 1992 работал биржевым обозревателем еженедельника "Рынок" (приложение к газете "Деловой мир"). В 1991 – 1995 г.г. работал в: Институте экономической политики АНХ и РАН - научный сотрудник; Институте экономических проблем переходного периода - научный сотрудник, старший научный сотрудник; зав.лабораторией; Институте исследования организованных рынков - научный руководитель (директор по исследованиям). С 1993г. - проректор Государственного университета - Высшая школа экономики. 1998 г. - Институт переходных экономик Банка Финляндии, стажер- исследователь Профессиональными интересами являются: анализ поведения предприятий разных форм собственности; неформальный сектор, бартер, неплатежи и уход от налогов в российской экономике; корпоративное управление; антимонопольная и конкурентная политика; оптовая торговля и инфраструктура товарных рынков. Является членом профессиональных организаций и экспертных советов: Комиссии по товарным биржам при ГКАП России – 1993-2000 гг.; Редколлегии "Экономического журнала ВШЭ" - с 1997г.; Общественного совета по реформе предприятий при Минэкономики России – с 1998г.; Научно-методического совета Госкомстата России - с 1997г.; Совета Программы поддержки экономических аналитических центров (проект МОНФ при финансовой поддержке USAID) – с 1999г.; Ассоциации исследователей экономики общественного сектора – с 2000г. (член-учредитель); Научно-методического совета Минимущества России - с 2001г. Автор 10 монографий (в том числе в соавторстве) |
